"...за нами поднимется новая смена и выиграет не оконченный бой!..."

Наша история: подвиг разведчика Николая Кузнецова

05.05.2015 16:05

 «Я люблю жизнь, я еще очень молод. Но если для Родины, которую я люблю, как свою родную мать, нужно пожертвовать жизнью, я сделаю это. Пусть знают фашисты, на что способен русский патриот и большевик» (Из письма брату)

«я знаю в совершенстве язык этих зверей, их повадку, характер, привычки, образ жизни. Я специализировался на этого зверя. » (Из рапорта)

 «Речь идет о советском партизане-разведчике и диверсанте, который долгое время безнаказанно совершал свои акции в Ровно, убив, в частности, доктора Функа и похитив, в частности, генерала Ильгена. Во Львове «Зиберт» был намерен расстрелять губернатора доктора Вехтера. Это ему не удалось. Вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и его президиал-шеф доктор Шнайдер. Оба этих немецких государственных деятеля были расстреляны неподалеку от их частных квартир... Во Львове «Зиберт» расстрелял не только Бауэра и Шнайдера, но и ряд других лиц...» (Из документов Гестапо)

 

   Имперский комиссар Украины и гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох по большей части в Ровно отсутствовал. Он знал, что в окрестностях города действовали не просто партизаны, а отряд специального назначения НКВД СССР. Но его подручные постоянно находились в городе. Один из них - Пауль Даргель, первый заместитель Эриха Коха по политическим делам, который отвечал и за взаимодействие с националистами, периодически вылетал в Киев, Днепропетровск, Николаев и другие города Украины.
     
      По согласованию с Москвой командир отряда Дмитрий Медведев разрешил Кузнецову ликвидировать Даргеля. Валя Довгер, работая в рейхскомиссариате, изучила распорядок дня Даргеля и знала, что ровно в 14.30 он ходит в свой особняк обедать. Обычно его сопровождает адъютант в чине майора - с красной папкой под мышкой.
     
      20 сентября 1943 года в переулке рядом с улицей, на которой жил Даргель, остановилась легковая машина. За рулем в мундире немецкого солдата сидел Михаил Струтинский, а рядом с ним - Николай Иванович. Ровно в 14.30 из подъезда рейхскомиссариата вышел какой-то представительный тип и направился к особняку. Под мышкой у его адъютанта находился портфель красного цвета. Струтинский тронул автомобиль, и, когда он поравнялся с гитлеровцами, Кузнецов выскочил и в упор выстрелил в идущих.
     
      В тот же день разведчики отправились в отряд, где ожидали реакции на совершенное покушение. Несколько дней из города не поступало никаких известий. Видимо, обстановка здесь была напряженной и связникам было трудно выбраться в отряд. Наконец в лагерь пришли два связника. Они принесли немецкие и украинские газеты, в которых сообщалось, что в Ровно убиты имперский советник финансов доктор Ганс Гель и его адъютант.
     
      Николай Иванович был обескуражен. Он был в полной уверенности, что ликвидировал Даргеля. Правда, он видел его лишь один раз на апрельском параде, в день рождения Гитлера.
     
      Как выяснилось позднее, Ганс Гель имел сходство с Паулем Даргелем. Кроме того, Даргель разместил Геля в своем особняке. Единственное отличие было в том, что адъютант Даргеля носил под мышкой красную папку, а у адъютанта Геля оказался красный портфель.
     
      Реакция Медведева поначалу была довольно резкой, поскольку в Центр было сообщено об уничтожении Даргеля, но затем он успокоился и заметил, что не так уж все плохо, тем более в газетах говорилось, что "убийца" был в форме немецкого офицера, но не известно, кто он.
     
      Николай Иванович решил во что бы то ни стало исправить ошибку. 30 сентября 1943 года, когда в городе стала затихать суматоха, связанная с убийством Геля, Кузнецов на том же месте метнул в Даргеля и его адъютанта гранату. Оба гитлеровца упали. Небольшой осколок угодил в левую руку Николая Ивановича. Раненому Кузнецову и сидевшему за рулем Струтинскому оказалось трудно замести следы и незаметно скрыться. Дежуривший у дома "пикап" с охраной Даргеля рванулся в погоню за машиной разведчиков. Выручил случай. Впереди ехал однотипный автомобиль того же цвета. Струтинский, улучив момент, свернул на боковую улицу, а погоня устремилась за другой машиной. Разведчики благополучно вернулись в отряд.
     
      Интересен эпизод с ликвидацией командующего особыми войсками генерала фон Ильгена. Кузнецов предложил план не просто ликвидации генерала, а его захвата и доставки в отряд. Его реализацию, кроме Кузнецова, поручили Струтинскому, Каминскому и Вале Довгер.
     
      Генерал занимал в Ровно солидный дом, у которого постоянно стоял часовой. Момент для операции по захвату Ильгена был выбран удачно. Четверо немецких солдат, которые постоянно жили в доме генерала и несли его охрану, были командированы в Берлин, куда генерал переслал вместе с ними чемоданы с награбленным добром. Дом охраняли местные полицаи.
     
      В намеченный день Валя направилась к дому Ильгена с пакетом в руках. Денщик предложил Вале подождать генерала, но она сказала, что зайдет позже. Так выяснилось, что фон Ильгена нет дома. Вскоре там появились Кузнецов, Струтинский и Каминский. Они ликвидировали охрану, а денщику обер-лейтенант объяснил, что если тот хочет жить, то должен им помочь.
     
      Николай Иванович и Струтинский отобрали в кабинете фон Ильгена представляющие интерес документы, сложили и упаковали их вместе с найденным оружием в узел.
     
      Минут через сорок к дому подъехал генерал. Когда он снял шинель, из соседней комнаты вышел Кузнецов и сказал, что перед ним советские партизаны.

      Фон Ильгену было сорок два года. Это был здоровый и сильный мужчина, и с ним пришлось повозиться. Когда генерала все же "упаковали", выяснилось, что к дому идут офицеры. Николай Иванович вышел им навстречу. Тех было четверо. Что с ними делать? Перебить? Можно. Но поднимется шум. И тут Кузнецов вспомнил о жетоне гестапо, который ему вручили еще в Москве. Он никогда им доселе не пользовался.
     
      Николай Иванович достал жетон и, показав его немецким офицерам, сказал, что тут задержан бандит в немецкой форме и поэтому просит предъявить документы. Тщательно посмотрев их, он попросил троих следовать своей дорогой, а четвертого пригласил войти в дом в качестве понятого. Им оказался личный шофер Эриха Коха.
     
      Так вместе с генералом доставили в отряд и офицера Гранау, личного шофера гауляйтера.
     
      После ликвидации Геля, Кнута и Даргеля в Ровно из заместителей Эриха Коха остался в живых только верховный судья оккупированной Украины обер-фюрер Альфред Функ, который приказал расстрелять всех заключенных ровенской тюрьмы. После этого было решено ликвидировать палача.
     
      Обер-фюрер СС Альфред Функ каждое утро за десять минут до начала работы заходил бриться в парикмахерскую, расположенную недалеко от суда. Ян Каминский, готовя эту операцию, сумел привлечь к сотрудничеству с разведчиками парикмахера из местных, который согласился подать условный сигнал, как только Функ придет в парикмахерскую.
     
      17 ноября 1943 года, когда в Ровно шел поиск партизан, похитивших фон Ильгена, Николай Иванович зашел в здание главного суда и расположился в кресле в приемной Альфреда Функа. Болтая с секретаршей, Кузнецов поглядывал в окно на прогуливавшегося по улице Яна Каминского. Долго разыгрывать роль гуляющего бездельника Каминский не мог, и поэтому он с нетерпением ожидал сигнала от парикмахера, чтобы в свою очередь подать условный знак Николаю Ивановичу. Выручила немецкая педантичность. В положенное время Функ занял кресло в парикмахерской, на окне которой тотчас же была отодвинута занавеска. Каминский в свою очередь подал сигнал Кузнецову.
     
      Николай Иванович попросил секретаршу принести ему воды. Кабинет Функа располагался на втором этаже, и секретарша отправилась этажом ниже. Когда она вернулась, обер-лейтенанта в приемной уже не было. Через минуту вошел гладко выбритый Функ. Едва кивнув секретарше, он прошел в кабинет.
     
      Обер-фюрер СС повесил на вешалку плащ, положил фуражку и пошел к своему столу, намереваясь сесть в кресло. В этот момент Кузнецов дважды выстрелил в него в упор. Затем разведчик собрал со стола бумаги и покинул кабинет. Миновал онемевшую секретаршу, спустился на первый этаж и вышел на улицу.
     
      У подъезда стояли две машины с гитлеровскими солдатами. Видимо, только-только подъехали. Все оторопело смотрели на окна второго этажа. Николай Иванович остановился и тоже посмотрел вверх. Затем Кузнецов спокойно ушел. Зайдя за угол, перемахнул через забор и вышел в переулок, где его поджидал Струтинский с машиной.
     
      Так свершилось правосудие над палачом чехословацкого и украинского народов.
     
      * * *
     
      Николай Иванович Кузнецов родился 27 июля 1911 года в деревне Зырянка Талицкого района Свердловской области в семье крестьянина-середняка. Учился в лесном техникуме в Талицке, но с 3-го курса был исключен по причине "сомнительного социального происхождения" - его отца причислили к кулакам.
     
      Тогда Кузнецов устроился на работу в трест "Свердлес". В 1932 году работал в лесоустроительной партии в Кудымкаре. В это время его начальники за какие-то хищения были приговорены к различным срокам лишения свободы, а сам Кузнецов за "допущенную халатность" тоже был осужден на год исправительных работ по месту службы. Этот приговор "за отсутствием состава преступления" был отменен лишь после войны.
     
      Еще во время учебы в школе у Николая проявились исключительные способности к изучению немецкого языка. Это произошло благодаря учителю труда, немцу по национальности, и сверстникам, детям колонистов, проживавшим в соседнем селе.
     
     В 1932 году Кузнецов был привлечен органами контрразведки к секретному отрудничеству под псевдонимом "Колонист", а в середине 1938 года нарком НКВД Коми АССР М.И. Журавлев позвонил начальнику отделения отдела контрразведки в Москве Л.Ф. Райхману и предложил взять "Колониста" в Москву.
     
      - Очень одаренная личность, - сказал Журавлев. - Я убежден, что с ним надо работать в Центре, у нас ему просто нечего делать.

      В Москве Кузнецова оформили как особо засекреченного специалиста с окладом оперуполномоченного центрального аппарата. Случай уникальный в практике органов контрразведки.

      Широко известны фотографии Николая Кузнецова в форме военного летчика с тремя "кубарями" в петлицах. Из-за них возникло мнение, что Николай Иванович имел в Красной Армии звание старшего лейтенанта. На самом деле он никогда в армии не служил и воинского звания, даже запаса, не имел. Форму он использовал в тех случаях, когда этого требовала служебная необходимость. К началу войны он успешно выполнил ряд важных поручений.
     
      * * *
     
      15 декабрЯ 1943 года Эрих Кох отдал приказ об эвакуации из Ровно всех немецких учреждений. Командование спецотряда приняло решение двигаться на запад вместе с гитлеровскими войсками, чтобы собирать и передавать в Центр информацию о передвижении немецких войск, а также нарушать коммуникации гитлеровцев.
     
      Кузнецов же в январе 1944 года высказал целесообразность перебраться во Львов, куда направлялись из Ровно немецкие учреждения. С Николаем Ивановичем выехали Иван Белов и Ян Каминский, у которого во Львове были многочисленная родня и немало знакомых.
     
      Для обеспечения деятельности группы Кузнецова в район Львова направился разведывательный отряд во главе с лейтенантом Крутиковым. Николаю Ивановичу предлагалось замыкаться на этот отряд, оснащенный рацией, а в случае необходимости разрешалось покинуть Львов, самостоятельно перейти линию фронта и выйти к наступающим войскам.
     
      Во Львове группа Кузнецова ликвидировала вице-губернатора Галиции Отто Бауере и начальника канцелярии губернаторства доктора Генриха Шнайдера. Им удалось выбраться из города и найти в окрестностях Львова местных партизан. Отдохнув у них и взяв запас продуктов, Кузнецов, Белов и Каминский вновь двинулись в путь. Они рассчитывали перейти линию фронта...
     
      Судьба распорядилась иначе. В ночь на 8 марта 1944 года группа натолкнулась на бандеровцев, переодетых в форму бойцов Советской Армии. Это произошло в селе Боратын Бродовского района Львовской области. Выдержав с ними бой, отважная тройка двинулась дальше. 9 марта 1944 года разведчики остановились в хате Голубовича. Бандиты окружили хату и открыли огонь. Николай Кузнецов, Иван Белов и Ян Каминский вели неравный бой. Когда закончились патроны и бандиты ворвались в хату, Кузнецов подорвал себя и бандеровцев гранатой.
     
      * * *
     
      5 ноября 1944 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза сотрудникам спецподразделений МКГБ СССР, действовавшим в тылу врага. В списке награжденных вместе с Дмитрием Николаевичем Медведевым значился и Николай Иванович Кузнецов - посмертно.

 Эдуард ШАРАПОВ, Красная звезда

https://svr.gov.ru/smi/2001/kzv20010728.htm

ЛЕГЕНДАРНЫЙ НИКОЛАЙ КУЗНЕЦОВ - ПЕРВЫЙ ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА В ИСТОРИИ НАШЕЙ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ. ОДНАКО ПОДЛИННАЯ ЖИЗНЬ РАЗВЕДЧИКА БЫЛА НА ДЕСЯТИЛЕТИЯ ЗАСЕКРЕЧЕНА, И ТОЛЬКО ТЕПЕРЬ, 60 ЛЕТ СПУСТЯ ПОСЛЕ ЕГО ГИБЕЛИ, СТАНОВЯТСЯ ИЗВЕСТНЫ ДЕТАЛИ НАСТОЯЩЕЙ, А НЕ ВЫДУМАННОЙ ДЛЯ ПРИКРЫТИЯ БИОГРАФИИ

Во многом благодарить за это надо историка, известного писателя Теодора ГЛАДКОВА, долгие годы терпеливо и скрупулезно изучавшего все документы, хоть как-то связанные с деятельностью Николая Ивановича. Он встречался с боевыми друзьями Кузнецова, его руководителями. Получил возможность ознакомиться почти с пятьюдесятью томами дела партизанского отряда "Победители", которым командовал другой Герой Советского Союза Дмитрий Медведев, и личным делом самого Кузнецова.

- Теодор Кириллович, в довольно популярной до сих пор книге Медведева "Сильные духом", написанной в начале 50-х и, наверно, чуть не сотню раз переизданной, автор мимоходом писал, что один из подчиненных привел к нему Кузнецова в феврале 1942-го. Новый партизанский отряд Медведева как раз готовили к заброске в тыл фашистов, и Николай Иванович, инженер одного уральского завода, был представлен Медведеву как человек, прекрасно владеющий немецким и способный сыграть роль офицера вермахта.

- И в одночасье вроде бы сугубо гражданский человек превратился в немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта. Только годы спустя, в 70-х, начальство тогдашнего КГБ впервые разрешило написать, да и то единственной строкой, что Кузнецов "с 1938 года начинает выполнять особые задания по обеспечению государственной безопасности". Из загадочной и ничего, в сущности, не раскрывающей формулировки следует, что 25 августа 1942 года в немецкий тыл приземлился с парашютом не просто подготовленный на скорую руку инженер с Урала, а достаточно опытный чекист, уже четыре года проработавший в органах. А недавно удалось выяснить, что на самом деле к тому времени профессиональный стаж Николая Ивановича исчислялся не четырьмя - десятью годами.

- Но это же опровергает все расхожие и такие привычные представления о Кузнецове.

- Уже с июня 1932-го Николай Кузнецов - специальный агент. Предложение работать в ОГПУ-НКВД принял потому, что был патриотом, да и отчасти благодаря юношескому романтизму. Первый псевдоним - "Кулик", затем "Ученый", позднее "Колонист". В медведевском отряде он действовал под именем красноармейца Николая Васильевича Грачева. К примеру, в Свердловске, куда летом 1934-го он переехал из Кудымкара, значился статистиком в тресте "Свердлес", чертежником Верх-Исетского завода, наконец, расцеховщиком бюро технического контроля конструкторского отдела. А числился в негласном штате Свердловского управления ОГПУ - НКВД. За четыре года в качестве маршрутного агента исколесил вдоль и поперек весь Урал. В характеристике того периода отмечалось: "Находчив и сообразителен, обладает исключительной способностью завязывать необходимые знакомства и быстро ориентироваться в обстановке. Обладает хорошей памятью".

- С кем же Кузнецов завязывал полезные для ОГПУ знакомства?

- На "Уралмаше", на других заводах трудилось в те годы много иностранных инженеров и мастеров, особенно из Германии. Собственных-то специалистов не хватало. Одни приехали, чтобы заработать - платили им в твердой валюте. Другие искренне хотели помочь стране Советов. А были и откровенные недруги: шеф-монтер фирмы "Борзиг" демонстративно носил перстень со свастикой. Обаятельный и общительный Кузнецов умел легко сходиться с людьми разными - и по возрасту, и по социальному положению. Встречался с ними на работе и дома, беседовал по-немецки, обменивался книгами, грампластинками. Сестра Лида, тоже жившая в Свердловске, переживала: такое общение с иностранцами могло брату ой как аукнуться. Но Николай только посмеивался. О его связи с органами никто из родни так и не догадался - тоже немалое достижение для разведчика. А он стремился, словно чуя, как сложится дальнейшая судьба, перенять у немцев манеру поведения. Иногда копировал их стиль одежды, научился носить хорошо отутюженные костюмы, к которым подбирал по цвету рубашки и галстуки, красовался в мягкой, слегка заломленной шляпе. Стремился быть в курсе новинок немецкой литературы, обращая внимание и на научно-техническую. Потому частенько заглядывал в читальный зал библиотеки Индустриального института. Отсюда и миф: Кузнецов окончил этот институт и даже защитил диплом на немецком.

- Вокруг Николая Ивановича и по сей день множество мифов. Один из наиболее монументальных - о его происхождении. Якобы этнический немец, выходец из немецкой колонии, которых до Великой Отечественной было множество. Этим и объясняли великолепное знание языка.

- Давайте сначала о происхождении. Родился в Талицком районе Свердловской области. Отец Иван Павлович, как и мать, Анна Павловна, люди исконно русские. Служил отец до революции в гренадерском полку, однако никаким дворянином не был. И не белый он офицер: сражался в Красной Армии. Не кулак, как утверждают иные биографы Кузнецова.

- Но откуда же такое безукоризненное владение немецким?

- Лингвистом Николай Иванович Кузнецов был гениальным. Да и повезло ему несказанно с учительницей иностранного. В Талицкой школе-семилетке немецкий и французский вела Нина Николаевна Автократова. Образование школьный преподаватель далекого уральского городка получила в свое время в Швейцарии. Увлечение Кузнецова языками считали блажью. И потому загадочной казалось одноклассникам его дружба с преподавателем труда Францем Францевичем Явуреком - бывшим военнопленным, осевшим в тамошнем далеком далеке. Нахватался разговорной речи, живых фраз и выражений из солдатского лексикона. Много болтал с провизором местной аптеки австрийцем Краузе. Когда работал в Кудымкаре, на удивление быстро овладел коми, трудным, как и все языки угро-финской группы. Даже стихи на нем писал. Проучившись всего год в Тюмени, вступил в клуб эсперантистов и перевел на эсперанто свое любимое "Бородино" Лермонтова. А уже в Свердловске сошелся с актрисой городского театра - полькой по национальности. Результат романа - владение польским языком. В партизанском отряде "Победители", действовавшем в Украине, заговорил по-украински.

- Теодор Кириллович, а что это за путаница с именами Кузнецова? Опять-таки существует миф, будто, придя в разведку, он получил новое имя.

- Это не совсем миф, только НКВД здесь ни при чем. Кузнецов родился 27 июля 1911 года в деревне Зырянка. При рождении наречен Никанором, по домашнему - Ника. Имя Никанор парню не нравилось, и в 1931 году он сменил его на Николая. Но какая-то путаница, разночтения действительно оставались.

- Как вы думаете, почему обер-лейтенанту, а потом и капитану Зиберту, лично уничтожившему немало фашистских бонз, удалось продержаться в своей дерзкой роли так долго?

- Он был не только гениальным лингвистом, но и разведчиком. Да, сегодня это кажется невероятным: русский человек, гражданский, ни в какой армии ни дня не служивший и даже воинского звания не имевший, в Германии никогда не бывавший, действовал под чужим именем 16 месяцев. А небольшой город Ровно насквозь просматривался гитлеровскими спецслужбами - контрразведкой, тайной полевой полицией, фельджандармерией, местной военной жандармерией, наконец СД. Кузнецов же не только приводил в исполнение смертные приговоры фашистским палачам, но и постоянно общался с офицерами вермахта, спецслужб, высшими чиновниками оккупационных властей. Сколько ценнейших сведений он передал. Чего стоили одни только данные о готовящемся в Тегеране покушении на Сталина, Рузвельта, Черчилля!

- Встречался с полковником внешней разведки, который и изготовил документы для Кузнецова. В свои 90 лет он отлично помнит Кузнецова - Зиберта, только до самого последнего времени считал, что раскрывать эту страничку пока рановато.

- Его право. А документы были выправлены идеально. Бывший заместитель Дмитрия Медведева по разведке Александр Лукин говорил мне, что, по его подсчетам, документы Зиберта проверялись больше 70 раз - поводы были самые разные. И никогда ни сам их владелец, ни его зольдбух и всякие справки не вызывали ни малейшего сомнения. Но только не думайте, будто Кузнецов был в Ровно этаким волком-одиночкой. Под его началом действовали разведчики, с ним заброшенные и бежавшие из плена бойцы Красной Армии, местные жители. Его надежно прикрывали опытнейшие чекисты из отряда Медведева. Но в марте 1944-го Кузнецов был убит бандеровцами.

Беседу вел Николай Долгополов

Труд, https://www.trud.ru/006_Sbt/200405080850301.htm

 

Из книги "Легенда советской разведки — Н. Кузнецов",  Гладков Т.К. , https://militera.lib.ru/bio/gladkov/

Сегодня на Украине некоторые литераторы, как правило, при оккупации не жившие и не желающие познакомиться даже со столь общеизвестными и столь же общедоступными документами, как изданные на всех европейских языках протоколы Нюрнбергского процесса над главными военными преступниками, ставят в вину Кузнецову, другим партизанам и подпольщикам, что из-за их боевых действий страдали, дескать, мирные жители. В первую очередь имеются в виду заложники, которых гитлеровцы расстреливали за убийство каждого солдата на оккупированной территории. Это действительно было, и не только на Украине. Оккупанты повсеместно расстреливали ни в чем не повинных людей. И все-таки по сути дела это утверждение клеветническое, цель его — очернить Кузнецова, его боевых друзей, выставить в глазах неискушенного молодого читателя как врага украинского народа. На самом деле основная часть жителей Ровно, военнопленных, иных согнанных в этот город людей из других населенных пунктов Волыни и Подолии, были расстреляны еще в 1941-1942 гг., задолго до появления здесь отряда «Победители». Массовые казни начались сразу после оккупации Ровно, когда здесь вообще не было никаких партизан. И так происходило по всей Украине. (Еще раз вспомним о Львове — уничтожение жителей началось здесь немедленно, в первые даже не дни, а часы, и вовсе не за убийства немецких солдат, и вообще не немцами, а украинцами батальона «Нахтигаль» по заранее составленным спискам.) Да и в ровенских расстрелах большинство палачей были украинскими полицейскими.

...

«В понедельник 20 сентября, в 13 часов 30 минут, на улице Шлосс в Ровно были убиты выстрелами сзади руководитель главного отдела финансов при рейкхскомиссариате Украины министерский советник доктор Ганс Гель и кассовый референт Винтер. Те, кто дал убийце поручение, действовали по политическим мотивам».

Дерзкое уничтожение в самом центре «столицы» средь бела дня высокопоставленного чиновника имело одно важное последствие. Зиберт обронил свой бумажник возле убитых вовсе не нечаянно. «Утеря» была отправной точкой некоей комбинации, придуманной Медведевым и Лукиным. Сам бумажник с этикеткой дорогой берлинской фирмы незадолго до того был изъят у захваченного разведчиками видного эмиссара ОУН, прибывшего из Берлина. В нем находился паспорт с разрешением на поездку в Ровно, членский билет берлинской организации ОУН и директива (в виде личного письма) ее ответвлениям на Волыни и Подолии. В ней излагалось требование усилить борьбу с советскими партизанами в интересах вермахта.

Содержимое бумажника пополнили. Для убедительности в него вложили сто сорок рейхсмарок, двадцать американских долларов, несколько советских купюр по десять червонцев, а также три золотые царские десятки. Саму же директиву подменили другой, хотя и написанной «тем же самым почерком». В ней содержалось прямо противоположное указание: в связи с явным проигрышем Германией войны взять другую линию, начать действовать и против немцев, чтобы хоть в последний момент привлечь как-то симпатии населения.

Комбинация была рассчитана точно. Как уже отмечалось ранее, СД к националистическим главарям всегда относилась с недоверием, зная их склонность к изменам. В газетах оккупантов появилось многозначительное сообщение, что, хотя покушавшийся был одет в немецкую военную форму, на самом деле он принадлежал к числу лиц, не оценивших расположения германских властей и продавших фюрера. Далее газеты сообщали, что полиция безопасности уже напала на след преступников. Что ж, этот след привел их именно туда, куда и намечалось. За причастность якобы к убийству Геля и Винтера гитлеровцы арестовали, а затем расстреляли около тридцати видных националистов, а также сотрудников так называемого Украинского гестапо.

Сейчас на Украине иногда обвиняют Медведева и Кузнецова в том, что, дескать, по их вине оккупанты казнили за этот акт возмездия лучших представителей украинской национальной культуры и что такого учреждения, как Украинское гестапо, не существовало. Но репрессии в данном случае виднейших писателей, ученых, музыкантов вовсе не коснулись (кстати, самые видные из них были своевременно эвакуированы) — немцы расправились именно с активными деятелями ОУН и УПА в этом регионе, с которыми ранее сотрудничали в борьбе с советскими партизанами и подпольщиками.

Что же касается Украинского гестапо, то таковое существовало (впрочем, подобное имелось и в Белоруссии, и в оккупированных областях Российской Федерации). Правда, формально называлось несколько иначе: УТП — «Украинская тайная полиция». В ее функции входило наблюдение, в том числе с использованием секретной агентуры, за всеми русскими и украинскими служащими оккупационных учреждений, включая и полицию.

...

...Вслед за группой Крутикова и Кузнецовым снялся с места и приступил к двухсоткилометровому переходу в сторону Львова и весь отряд, насчитывающий к тому времени примерно тысячу четыреста человек. Идти пришлось с боями. Несколько дней потребовалось только для того, чтобы прорваться через усиленно охраняемую железную дорогу Ровно — Луцк.

Последняя остановка отряда состоялась в большом селе Нивицы, примерно в шестидесяти километрах (если по прямой) до Львова. Именно здесь произошел короткий, но жестокий ночной бой, когда староста села, немецкий прислужник и скрытый оуновец, навел на отряд партизан подразделение из украинской эсэсовской дивизии «Галичина».

К утру противник отступил, оставив на поле боя около тридцати убитых. В этой схватке едва не погиб командир отряда Дмитрий Медведев — его заслонил телом ветеран обоих медведевских отрядов, тракторист из Казахстана Дарпек Абдраимов. Сам же Дмитрий Николаевич даже не был ранен, хотя утром насчитал в своей шинели двенадцать, а в шапке две пулевые пробоины.

На следующем привале командир радиовзвода Лидия Шерстнева приняла приказ Верховного главнокомандующего об освобождении Красной Армией городов Луцка и Ровно. Затем она же в очередном сеансе связи с Москвой приняла приказ Центра о выводе отряда в ближайший тыл Красной Армии. Отряду пришлось двинуться в обратный путь. Пятого февраля близ все той же железной дороги Луцк — Ровно он в последний раз дрался с гитлеровцами — прорвавшейся на запад мотомеханизированной группировкой немцев, в составе которой были даже танки. По сути дела, отряд уже находился в тылу наступающей Красной Армии.

Похоронив павших в этом бою восьмерых товарищей, партизаны увидели первых за полтора года советских солдат: в потрепанном, еще не смененном на летнее обмундировании, но с новыми, непривычными для их глаз знаками различия — погонами на плечах...

Этим боем Дмитрий Николаевич командовал через связных, лежа в повозке. Дал остро знать поврежденный за полтора года до этого при неудачном приземлении с парашютом позвоночник.

Теперь автор намерен привести обещанные в одной из предыдущих глав итоги боевой деятельности отряда «Победители» в немецком тылу за период с 20 июня 1942 по март 1944 года.

Убито в боях, стычках, из засад, уничтожено во взорванных эшелонах свыше 12 тысяч солдат и офицеров врага, а также пособников оккупантов из числа эсэсовцев дивизии «Галичина», полицаев, боевиков-оуновцев. Уничтожено 11 генералов и приравненных к ним высших немецких чиновников.

Диверсионными и агентурными группами уничтожен 81 эшелон врага, при этом разбиты 76 паровозов, до 800 вагонов, повреждено до 800 вагонов. Взорвано 6 железнодорожных мостов, сожжено 3 склада, сожжено или взорвано 12 железнодорожных депо, механических мастерских, электростанций, других предприятий. Взорваны вокзал в Ровно, ортскомендатура, две офицерские столовые. Разбито, уничтожено, уведено из гаражей до 35 грузовых и легковых автомобилей, выведено из строя свыше 70 автомобилей. Сбит один двухмоторный самолет, уничтожено одно тяжелое самоходное орудие «фердинанд».

Взяты трофеи: 4 пушки, 5 батальонных и 5 ротных минометов, до 60 пулеметов, свыше тысячи винтовок и карабинов, 150 автоматов и пистолетов, до 500 ручных гранат, до 700 артиллерийских снарядов, до 700 мин к минометам, свыше 200 тысяч патронов, до трех тонн взрывчатки, 3 полевые радиостанции, до 400 лошадей...

И, наконец, самое главное — в Москву переданы многие сотни шифрорадиограмм, содержащих ценнейшие сведения о переброске вражеских войск и боевой техники, работе железных дорог, дислокации штабов, мероприятиях военных и оккупационных властей, положении на оккупированной территории. Эта информация учитывалась командованием Красной Армии при подготовке многих успешных операций начиная с осени 1942 года и вплоть до самого победоносного завершения войны.

Собственные потери отряда составили 110 человек убитыми и ранеными.

 

Материалы взяты с сайта: https://anti-orange.com/

Поиск

Koнтакт

iskra-chel.ru.